Иван Сергеевич Тургенев
伊万.谢尔盖耶维奇.屠格涅夫
Дворянское гнездо
贵族之家
第三十六章
На следующий день, часу в двенадцатом, Лаврецкий отправился к Калитиным. На дороге он встретил Паншина, который проскакал мимо его верхом, нахлобучив шляпу на самые брови. У Калитиных Лаврецкого не приняли – в первый раз с тех пор, как он с ними познакомился. Марья Дмитриевна «почивала», – так доложил лакей; у «них» голова болела. Марфы Тимофеевны и Лизаветы Михайловны не было дома. Лаврецкий походил около сада в смутной надежде встретиться с Лизой, но не увидал никого. Он вернулся через два часа и получил тот же ответ, причем лакей как-то косо посмотрел на него. Лаврецкому показалось неприличным наведываться в тот же день в третий раз – и он решился съездить в Васильевское, где у него без того были дела. На дороге он строил различные планы, один прекраснее другого; но в сельце его тетки на него напала грусть; он вступил в разговор с Антоном; у старика, как нарочно, все невеселые мысли на уме были. Он рассказал Лаврецкому, как Глафира Петровна перед смертью сама себя за руку укусила, – и, помолчав, сказал со вздохом: «Всяк человек, барин-батюшка, сам себе на съедение предан». Было уже поздно, когда Лаврецкий пустился в обратный путь. Вчерашние звуки охватили его, образ Лизы восстал в его душе во всей своей кроткой ясности; он умилился при мысли, что она его любит, – и подъехал к своему городскому домику успокоенный и счастливый.
第二天中午十二点，拉夫烈茨基动身去卡利京家。路上他遇到了潘申，潘申把帽子拉到了眉毛上，策马从他身旁疾驰而过。卡利京家没有接待拉夫烈茨基——从他认识他们一家人以来，这还是第一次。玛丽娅·德米特里耶芙娜“在睡觉”，一个仆人这样回禀他说；“她老人家”头痛。玛尔法·季莫菲耶芙娜和莉扎微塔·米哈依洛芙娜不在家。拉夫烈茨基在花园附近走了一会儿，怀着模模糊糊的希望，心想也许会遇到莉莎，可是什么人也没看到。过了两个钟头他又回去，得到的还是那同一个回答，而且那个仆人还斜着眼睛瞅了瞅他。拉夫烈茨基觉得，在同一天里第三次去探望人家是不成体统的，——于是他决定回瓦西利耶夫村去一趟，在那里他本来就有些事情。路上他拟定了种种不同的计划，一个比一个更为美好；然而在他姑母的小村子里，却突然有一种忧郁的情绪涌上他的心头；他开始和安东交谈；好像故意跟他过不去似的，老头儿心里全都是些让人不愉快的想法。他对拉夫烈茨基说，格拉菲拉·彼特罗芙娜临死前自己咬伤了自己的一只手，——沉默了一会儿以后，他又叹着气说：“老爷，每个人都注定要自己吃掉自己”。拉夫烈茨基回转城里去的时候，天已经晚了。昨天的音乐声仍然使他陶醉，莉莎温柔的形象又十分清晰地浮现在他的心中；一想到她爱他，他的心就满怀柔情，——驱车来到城里自己那座小房子前的时候，他心情平静，而且感到幸福。
Первое, что поразило его при входе в переднюю, был запах пачули, весьма ему противный; тут же стояли какие-то высокие сундуки и баулы. Лицо выскочившего к нему навстречу камердинера показалось ему странным. Не отдавая себе отчета в своих впечатлениях, переступил он порог гостиной… Ему навстречу с дивана поднялась дама в черном шелковом платье с воланами и, поднеся батистовый платок к бледному лицу, переступила несколько шагов, склонила тщательно расчесанную, душистую голову – и упала к его ногам… Тут только он узнал ее: эта дама была его жена.
他一走进前厅，头一件让他大吃一惊的，就是闻到一股他非常讨厌的广藿香香水味；就在这儿，还放着几个高大的箱子和小旅行箱。急忙跑出来迎接他的仆人的脸，他觉得好像很奇怪。他对自己的这些印象并没有细细分析一下，就走进了客厅……一个身穿镶绉边黑绸连衫裙的夫人从沙发上站起来迎接他，同时拿一块细麻纱手帕捂到苍白的脸上，她朝前走了几步，低下头发精心梳理过、而且有一股香水味的头，——跪倒在他的脚前……这时他才认出她来：这个夫人就是他的妻子。
Дыхание у него захватило… Он прислонился к стене.
他一下子感到喘不过气来……他靠到了墙上。
– Теодор, не прогоняйте меня! – сказала она по-французски, и голос ее как ножом резанул его по сердцу.
“泰奥多尔（即“费奥多尔”。用法语说，是“泰奥多尔”），请别赶我走！”她用法语说，她的声音犹如利刃刺痛了他的心。
Он глядел на нее бессмысленно и, однако, тотчас же невольно заметил, что она и побелела и отекла.
他茫然地看着她，然而立刻于无意中发觉，她白了些，也胖了些。
– Теодор! – продолжала она, изредка вскидывая глазами и осторожно ломая свои удивительно красивые пальцы с розовыми лощеными ногтями, – Теодор, я перед вами виновата, глубоко виновата, – скажу более, я преступница; но вы выслушайте меня; раскаяние меня мучит, я стала самой себе в тягость, я не могла более переносить мое положение; сколько раз я думала обратиться к вам, но я боялась вашего гнева; я решилась разорвать всякую связь с прошедшим… puis, j’ai été si malade, я была так больна, – прибавила она и провела рукой по лбу и по щеке, – я воспользовалась распространившимся слухом о моей смерти, я покинула все; не останавливаясь, день и ночь спешила я сюда; я долго колебалась предстать пред вас, моего судью – paraî tre devant vous, mon juge; но я решилась наконец, вспомнив вашу всегдашнюю доброту, ехать к вам; я узнала ваш адрес в Москве. Поверьте, – продолжала она, тихонько поднимаясь с полу и садясь на самый край кресла, – я часто думала о смерти, и я бы нашла в себе довольно мужества, чтобы лишить себя жизни – ах, жизнь теперь для меня несносное бремя! – но мысль о моей дочери, о моей Адочке меня останавливала; она здесь, она спит в соседней комнате, бедный ребенок! Она устала – вы ее увидите: она по крайней мере перед вами не виновата, а я так несчастна, так несчастна! – воскликнула г-жа Лаврецкая и залилась слезами.
“泰奥多尔！”她接着说，偶尔抬起眼来，小心翼翼地搓着手指，她的手指非常美，光滑的指甲染成了粉红色，“泰奥多尔，在您面前我有罪，罪过是严重的，——我还要说得更重些，我是个罪人；不过请您听我说完；悔过之心在折磨着我，我自作自受，苦恼不堪，对我的处境我再也不能忍受下去：有多少次我想来找您，可是我害怕您的愤怒；我下定决心与过去的一切一刀两断……puis，j’aiétésimalade（法语，意思是：“而且，我已经病成这个样子”），我病得这么厉害，”她又加上一句，并且用手摸了摸前额和面颊，“我利用已经广为流传的关于我死去的流言，我抛弃了一切；我毫不停留，昼夜兼程急忙赶到这里；好长时间我犹豫不决，不知是不是可以来到您的面前，来见我的审判官——paralMtredevantvous，monjuge；（法语，意思是：“出现在您，我的审判官前”）可是我想起您永远不变的善心，终于下定决心到您这儿来了：我在莫斯科打听到了您的地址。请您相信，”她接下去说，说着轻轻地从地上站起来，坐到一把扶手椅的边上，“我常常想到死，我多想获得足够的勇气，结束自己的生命——唉，现在对我来说，活着是无法忍受的负担！——可是一想到我的女儿，想到我的阿多奇卡，就让我下不了死的决心；她就在这儿，就睡在隔壁屋里，可怜的孩子！她累了——您去看看她吧！至少她在您面前是无罪的，我是这么不幸，这么不幸！”拉夫烈茨卡娅夫人高声叹息，痛哭流涕，声泪俱下。
Лаврецкий пришел, наконец, в себя; он отделился от стены и повернулся к двери.
拉夫烈茨基终于醒悟过来；他离开墙壁，转身往门口走去。
– Вы уходите? – с отчаянием проговорила его жена, – о, это жестоко! Не сказавши мне ни одного слова, ни одного даже упрека… Это презрение меня убивает, это ужасно!
“您要走吗？”他妻子绝望地说，“噢，这太残酷了！一句话也不对我说，就连一句责备的话也不说……这样的蔑视会使我痛不欲生，这真可怕！”
Лаврецкий остановился.
拉夫烈茨基站住了。
– Что вы хотите слышать от меня? – произнес он беззвучным голосом.
“您想听我说什么呢？”他声音喑哑地说。
– Ничего, ничего, – с живостью подхватила она, – я знаю, я не вправе ничего требовать; я не безумная, поверьте; я не надеюсь, я не смею надеяться на ваше прощение; я только осмеливаюсь просить вас, чтобы вы приказали мне, что мне делать, где мне жить? Я, как рабыня, исполню ваше приказание, какое бы оно ни было.
“没什么，没什么，”她敏捷地接住话茬说，“我知道，我没有权利提出任何要求；我不是疯子，请您相信；我并不指望，我不敢指望会得到您的宽恕；我只不过斗胆请求您，请您吩咐我，让我怎么办，让我住在哪里？我会像奴婢一样执行您的命令，不管那是什么样的命令。”
– Мне нечего вам приказывать, – возразил тем же голосом Лаврецкий, – вы знаете – между нами все кончено… и теперь более, чем когда-нибудь. Вы можете жить, где вам угодно; и если вам мало вашей пенсии…
“我没有什么可以吩咐您的，”拉夫烈茨基用同样的声音回答，“您知道，——我们之间一切都结束了……而且现在比以往任何时候都更加如此。您高兴住在哪里，就可以住在哪里；如果您觉得给您的赡养费太少……”
– Ах, не говорите таких ужасных слов, – перебила его Варвара Павловна, – пощадите меня, хотя… хотя ради этого ангела… – И, сказавши эти слова, Варвара Павловна стремительно выбежала в другую комнату и тотчас же вернулась с маленькой, очень изящно одетой девочкой на руках. Крупные русые кудри падали ей на хорошенькое румяное личико, на больше черные заспанные глаза; она и улыбалась, и щурилась от огня, и упиралась пухлой ручонкой в шею матери.
“啊呀，请不要说这种可怕的话，”瓦尔瓦拉·帕夫洛芙娜打断了他的话，“请饶恕我，至少……至少看在这个小天使的份上……”瓦尔瓦拉·帕夫洛芙娜说完这些话，动作迅速地跑进另一间屋里，立刻抱着一个穿着雅致的小女孩回到这里。大绺大绺的淡褐色鬈发耷拉到她那可爱的、绯红的小脸蛋儿上，耷拉到她那双刚刚睡醒的、乌黑的大眼睛上；她微笑着，看到灯光眯缝起眼来，用一只胖乎乎的小手搂着母亲的脖子。
– Ada, vois, c’est ton pépe,[ Ада, вот твой отец (фр.).] – проговорила Варвара Павловна, отводя от ее глаз кудри и крепко целуя ее, – prie le avec moi.[ Проси его со мной (фр.).]“Ada，vois，cTesttonpère
（法语，意思是：“阿达，瞧，这就是你父亲”），”瓦尔瓦拉·帕夫洛芙娜说，一边从她眼睛上撩开耷拉下来的鬈发，用力亲了亲她，“prie－leavecmoi（法语，意思是：“跟我一起求求他”）。”– C’est ça, papa,[ Так это папа (фр.).
] – залепетала девочка, картавя.“CTestcapapa，（法语，意思是：“这是爸爸”）”小女孩发音含糊不清、咿咿呀呀地说。
] – залепетала девочка, картавя.“CTestcapapa，（法语，意思是：“这是爸爸”）”小女孩发音含糊不清、咿咿呀呀地说。
– Oui, mon enfant, n’est ce pas, que tu l’aimes?[ Да, мое дитя, не правда ли, ты его любишь? (фр.)]
Oui，monenfant，nTestcepas，quetul’aimes？（法语，意思是：“是的，我的孩子，你爱他，不是吗？”）”
Но тут стало невмочь Лаврецкому.
但这时拉夫烈茨基实在忍受不住了。
– В какой это мелодраме есть совершенно такая сцена? – пробормотал он и вышел вон.
“是在哪一出传奇剧里有和这完全一模一样的一场戏啊？”他含糊不清地低声说，随即走了出去。
Варвара Павловна постояла некоторое время на месте, слегка повела плечами, отнесла девочку в другую комнату, раздела и уложила ее. Потом она достала книжку, села у лампы, подождала около часу и, наконец, сама легла в постель.
瓦尔瓦拉·帕夫洛芙娜在原地站了一会儿，轻轻耸了耸肩，把小女孩抱到另一间屋里，给她脱去衣服，让她躺下睡觉。随后她拿出一本小书，坐到灯前，等了大约一个钟头，最后自己也上床睡了。
– Eh bien, madame?[ Ну, как, сударыня? (фр.)] – спросила ее служанка француженка, вывезенная ею из Парижа, снимая с нее корсет.
“Ehbien，madame（法语，意思是：“嗯，怎么样，夫人？”）？”她从巴黎带来的法国女仆给她脱紧身胸衣的时候，问
– Eh bien, Justine,[ Да так, Жюстина (фр.).] – возразила она, – он очень постарел, но, мне кажется, он все такой же добрый. Подайте мне перчатки на ночь, приготовьте к завтрашнему дню серое платье доверху; да не забудьте бараньих котлет для Ады… Правда, их здесь трудно найти; но надо постараться.
“Ehbien，justne（法语，意思是：“就这样，茹斯京娜”），”她回答，“他老得多了，不过我觉得他还是那么善良。把夜里戴的手套递给我，给我准备好明天穿的高领灰色外衣；可别忘了给阿达吃的羊肉饼……不错，这儿很难弄到羊肉饼；可是得尽力想想办法。”
– A la guerre comme à la guerre,[ На войне как на войне (фр.).] – возразила Жюстина и загасила свечку.
“Alaguerrecommeàlaguerre（法语，意思是：“尽力而为”），”茹斯京娜回答，随即熄掉了蜡烛。